Друзей так легко не вычеркивают из жизни... Размашистый росчерк пера и... Настоящая дружба преодолевает любые перипетии жизни. Она (дружба) далеко не в словах. Слова - часто лишь слова, а за ними... За ними пустота, пустота, пустота... Дружба это соприкосновение душ, сердец. И когда это так, ты не сможешь покинуть человека, что бы не происходило в жизни обоих. Не сможешь и вы пройдёте сквозь, обиды, амбиции. Сквозь и через... Пройдёте и останетесь вместе... Души ваши и сердца ВМЕСТЕ...
Любовь к женщине — это мираж желания… это страсть, не требующая понимания… это прекрасный волшебный сон… а может быть, просто мечтаний фантом… потребность веры и Чистоты… жажда проникнуть в оазис души… сокровенных желаний фантазия, разрушающая запреты сознания… незаметное сумасшествие… иль в Неведомое путешествие… сказка, рассказанная днём … иллюзия счастье найти в другом… хрустальный рай без суеты, где смерть означает конец любви… это дом из живых цветов, где нежность творит ангелов, где ласка соединяет миры, где, возможно, когда-то поселимся мы?.." из романа "Странник"(Мистерия) на сайте http://www.newruslit.nm.ru
* * *
Любовь — то счастье или мука?
Союз сердец или борьба?
Двух половинок съединенье
Иль одиночества мечта?
Она иллюзия иль сказка?
Мираж иль бред? —
Кто скажет мне?
Или заветное желанье,
Открывшееся вдруг во сне?
Не знаю. Может, знать не нужно?
Почувствуешь — тогда поймёшь!
Любовь не жертва и не дружба,
Но что уж точно — что не ложь. из романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте http://www.newruslit.nm.ru
* * *
Я в одночасье
В две преграды бьюсь.
И плачу - в счастье,
В горечи - смеюсь.
Мешает дерзость,
Ложь не выношу.
В беде - надеюсь,
В радости - грущу.
Прельщают дали
В призрачной весне.
Люблю - в страданье,
Мучусь - в тишине.
В раю, в аду я? -
Доля нелегка.
Живу - в раздумьях,
Грежу - в облаках. (С)
- Наверное, песок сегодня очень горячий.
- Наверное.
- Хорошо, что тент пониже поставили.
- Да. Хорошо.
- Солнце ничего приятного нам не сулит.
- Ты права. Приятного мало, когда так печет. Но нам-то чего беспокоиться?
- Да. Мы-то в тени.
- Вот именно!
- А вода?
- Вода теплая. Я так думаю.
- Согласна с тобой.
- Теплее, чем вчера.
- Вчера был ветер. И волны у самых ног.
- Да, сегодня теплее. Брызги теплые.
- Тебя достают брызги?
- А тебя?
- Я не чувствую.
Ты не чувствуешь, но они достают.
- Ты их видишь?
- Я их чувствую.
- Это хорошо, когда чувствуешь.
- И когда видишь.
- Да, когда все при тебе.
- Когда всем довольна.
- Все при тебе – вот и довольна.
- А ты?
- Я – тоже.
- А они?
- Они тоже будут довольны.
- Да, ты права.
- Ты же знаешь об этом.
- Конечно, знаю.
- Только им надо много терпеть.
- Да, ведь мы терпели.
- Столько вытерпели!
- Сейчас я довольна.
- Конечно. Можно спокойно жить.
- Да, жить спокойно.
- И хорошо!
- И хорошо!
- Жить можно.
- И жить хорошо.
Так разговаривали две старушки, посаженные в шезлонги под тентом на берегу моря. И каждая понимала, что только в том, что они успели сегодня друг другу сказать, - главное, что в этом – сущность жизни.
Поняв и осознав истину одновременно, старушки неслышно вздохнули и без печали направили свои увлажненные глаза вперед, к невидимому ими горизонту.
Привыкнув за долгие годы старости к мысли о собственном уходе из жизни, они не почувствовали, как с последними словами иссякли силы в немощных телах.
Их лица еще хранили выражение лукавых заговорщиц, но они уже не могли знать, что это и есть конец. Людмила Куликова
«Не будем говорить о любви, потому что мы до сих пор не знаем, что это такое», - так, печально и загадочно, оканчивается рассказ Паустовского «Ручьи, где плещется форель». Почему?
ПИСЬМО НЕЗНАКОМКИ
Все началось с обычного письма со штемпелем Ленинграда на конверте, подписанного женским именем, незнакомым ему. Чем взволновало оно известного прозаика? Спустя много лет она вспомнит:
«Лет с четырнадцати, когда я прочла «Повесть о лесах», Паустовский как бы стал моим единственным советчиком и другом. Позднее, после очень тяжелых родов, когда все обошлось и мы с сыном остались живы, во мне стала бродить какая-то тяга к совершенно неведомому творчеству, но я сама никак не могла в себе разобраться... Ощущение возвращенной мне жизни, бесконечного удивления перед ней, вероятно, и было в моем первом письме. И еще - благодарность ему за то, что он своим творчеством помогает не огрубеть, не ожесточиться, помогает увидеть жизнь чуть-чуть не такой, может быть, какая она есть...»
...Ваша жизнь непонятным образом связалась с тем, что я пишу.
....И вот она держит в руках присланную им фотографию с надписью: «Леле Лыжиной - заочному другу - от благодарного писателя». Константин Георгиевич будет писать ей из Москвы и Ялты, Тарусы и Севастополя.
«Леля, я давно не был в Москве - ездил надолго в Болгарию - и совсем не знаю, что с Вами. Напишите.
Вас я не видел, но у меня такое ощущение, будто я Вас хорошо знаю, и потому хочу, чтобы Вы собрали все силы своего милого сердца и победили болезнь. Я верю Грину - он был глубоко убежден, что человек может делать чудеса.
Весной, в мае, я, должно быть, буду в Ленинграде, и если Вы захотите и это будет возможно и Вы не будете стесняться меня (мое несчастье в том, что многие меня стесняются, и это меня приводит в отчаяние), то я приду к Вам и буду Вам рассказывать всякие удивительные истории.
Сейчас я работаю, пишу пятую книгу (автобиографическую). Перечитываю Бунина. Скоро выйдет отдельным изданием четвертая книга из автобиографического цикла («Время больших ожиданий»). Я пришлю ее Вам.
Если Вы пришлете мне несколько слов - будет хорошо. Будьте спокойны, мужественны.
Ваш К. Паустовский»
Звезда моя, ты не сияй в печали,
Не обнажай души моей при всех,
К чему всем знать, что нас с тобой венчали
И райский ад и непорочный грех.
Зачем теперь ты светишь бесполезно
На боль мою, сломавшую мне грудь?
Мы встретимся с тобой у края бездны,
Я прилечу к тебе когда-нибудь...
Ты знаешь все - то много или мало,
Была со мной ты в каждый миг земной,
Ты в счастье мне так ласково сияла
И плакала в тоске ночей со мной.
Мы прятали за светом дня пороки
И падали бессильно в ночь страстей.
Звезда моя, мы слишком одиноки
В потоке лет и беспросветных дней.
Штыками лжи изранена в сраженьи,
Душой скитаясь в глубине веков,
Я не смогла признаться в пораженьи,
И исповедь не снимет всех оков.
И вот теперь твой свет, как откровенье,
Из чистоты не плачущих небес
Зовет меня к спасению забвеньем...
Звезда моя, ты Ангел или Бес?.. Татьяна Снежина
Весна 1994 года, Новосибирск
